Войти
ХочУ
  • Эксклюзив
  • Зима 2016/17
  • Блоги
  • Вкусные рецепты
  • Дневники стиля
  • Сериалы и ТВ-шоу
  • Сын Ступки рассказал, что писал завещание отца под диктовку

    17:10
    Сын Ступки рассказал, что писал завещание отца под диктовку

    Двенадцать дней прошло со дня смерти Богдана Ступки (он умер 22 июля после продолжительной болезни в санатории «Феофания»). А его сын Остап приехал в родной театр им. Ивана Франко. Но, взяв ключи на проходной, открыть кабинет отца не смог. «Нет, лучше как-нибудь в другой раз, еще слишком все живо в моей памяти».

    На это первое и такое тяжелое для него интервью Остап соглашался очень долго. Три раза назначал встречу, потом переносил, извинялся: «Не до интервью мне». А когда все-таки приехал, держался как мог, вспоминая отца иногда даже улыбался, но в глазах взрослого и такого сильного мужчины все же блестели слезы.

  • 4 5 1

    — Остап, нет таких слов, которыми можно было бы высказать вам сочувствие. Богдан Сильвестрович — мегачеловек, вершина, которую никто и никогда не заменит. Недавно было девять дней со дня его смерти. Вы провели этот день в узком кругу?

    — С таким человеком, как папа, так не получится... В 8.00 мы были в церкви, помянули его, потом поехали на кладбище. Пришли родственники, друзья… Наш кум, известный скульптор Михаил Рева, живущий в Одессе, предложил эскиз памятника. Мама, конечно, внесла свои коррективы. Но в целом ей все понравилось. У меня есть мысли написать книгу о нем. Но не сейчас, надо к этому прийти и морально подготовиться. Знаете, мне до сих пор не верится, что папы нет. Мама говорит, как будто на съемки уехал...

    — Остап, неловко вам пересказывать события тех скорбных дней, но когда вы сидели с родственниками у гроба на похоронах, ваши же коллеги уже говорили о новом преемнике, который придет в театр на место Богдана Сильвестровича — Станиславе Моисееве. О его назначении якобы было написано в завещании, которое видел Богдан Бенюк. Никто не верит, что оно существует.

    — Нет, оно есть и в нем написано о Станиславе Моисееве, это не выдумка и не слухи. Такова была воля отца. Разговоры об этом велись несколько лет назад, еще до его болезни. Папа думал об этом, потому что даже если ты жив-здоров, работа такая, что постоянно отнимает силы, здоровье. А в связи с этими событиями...

    — Ну это хоть правда, что вы писали его под диктовку отца?

    — Да, за три дня до смерти папа диктовал мне, когда уже не мог не только держать ручку, но и говорил с большим трудом. Станислав тоже был в больнице. И он еще раз сделал ему конкретное предложение. Я был свидетелем этого разговора. Записка эта небольшая, всего одна страница.

    — А к чему была такая срочность с объявлением преемника? Неужели нельзя было хоть для приличия подождать 40 дней?

    — Когда папа умер, как он и просил, я передал это завещание президенту. А дальше уже решал не я. Но, видимо, следуя его воле, они так торопились написать приказ.

    — Почему выбор пал именно на него? Они так сильно дружили, как рассказывает об этом Моисеев?

    — Да, они были в хороших отношениях, работали вместе. Станислав Анатольевич отличается мудростью, выдержанностью. Он тоже ученик Олейника, Данченко. Может продолжить те идеи, которые были заложены его предшественниками. А как оно будет дальше — посмотрим.

    читать также Украина прощается с Богданом Ступкой

    — Наверняка отец просил исполнить не только эту его волю. Что еще было в этом завещании?

    — Было еще кое-что… Если оно будет, то будет, а пока я не хочу об этом говорить. Но это тоже связано с одной должностью в театре.

    — А вы знаете, что большая часть труппы относится к приходу нового режиссера, мягко говоря, отрицательно. Есть среди них такие отверженные люди, которые говорят, что если Моисеев переступит порог театра, они готовы идти на самосожжение…

    — Не надо наводить тень на глянец, как сказал бы Богдан Сильвестрович. Моисеев сказал, что часть труппы отправит на контракт, но по такой схеме живет весь мир, а мы остались в советских законах. Есть люди в театре, которые ничего не делают, но продолжают получать зарплату. В какой стране, кроме нашей, это еще приемлемо? Да, могут быть изменения, но я не думаю, что они коснутся талантливых, работающих актеров. К тому же реформа — вещь непростая, ее не сделаешь за один день. Все должно быть аккуратно, грамотно. Не думаю, что это будет резко, жестоко. А, может, и вообще ничего не будет.

    — Ну а за себя вы не переживаете? Ведь вас с сыном Дмитрием тоже могут, невзирая на регалии и заслуги папы, подвинуть…

    — Я спокоен. Самое интересное, что никто из труппы с ним еще даже не общался, а уже себя накручивают. Актеры в театре выходят на работу только 18 августа. Соберутся люди, поговорят с ним. Нужно успокоиться, пообщаться, услышать от него, чего он хочет, и внести какие-то свои предложения. Я верю, что все будет хорошо. Поверьте, ему тоже нелегко. Его тоже гложут сомнения… Но у него есть свое видение: нужно выходить на мировой уровень. Для этого нужны такие реформаторы. Он — режиссер, а отец режиссером не был.

    — Что будет с кабинетом Богдана Сильвестровича? Вы забрали оттуда его вещи?

    — Нет. Все осталось, как было при его жизни. Есть мысль сделать там музей… А, может, и не надо… Это пока не решено.

    — Если так, то где же будет сидеть новоиспеченный режиссер?

    — В театре много других кабинетов, которые пустуют. Станислав Анатольевич, кстати, тоже не хочет ничего трогать.

    — Остап, а после похорон вы открыли кого-то из друзей отца по-новому?

    — Ну есть такие моменты. Были люди, которые поддерживали нас эти два сложных дня. Один друг папы прилетел из Нью-Йорка. И дело не в расстоянии, а в отношении. Но это были настоящие друзья, таких мало. Кто-то закрылся… Скажу честно, меня это не поразило. Такова жизнь.

    — Знаю, многие коллеги собирались приехать. Константин Хабенский, Никита Михалков, Сергей Гармаш, но не смогли.

    — Гармаш с Ярмольником были, они появились в церкви на отпевании в 12 ночи. На похороны не остались, у них был спектакль. Они хотели его отменить, но не получилось. Мы посидели с ними, потом вышли на улицу, вспоминали истории, веселые случаи, которые были связаны с папой на площадке... И стали громко смеяться… Это была такая смена настроения, защитная реакция организма. Остальные присылали телеграммы. Я еще не все успел забрать из театра. Писали все: начиная от Путина, заканчивая посольствами и друзьями.

    — А с местом на кладбище вам, правда, помогло государство?

    — Да, папа же Герой Украины. Всей процедурой занималась администрация президента и Министерство культуры. У них был четкий план, что, как и когда. Я им очень за все благодарен.

     

    Источник: segodnya.ua

    Что Вы об этом думаете?

    Другие комментарии (0)